Масленица — один из древнейших народных праздников, который за свою многовековую историю пережил «оцерковление», порицание духовенством и советские попытки замены на «проводы зимы». «Тульская пресса» изучила архивные материалы, поговорила с исследователем и краеведом Сергеем Гусевым, чтобы выяснить, как менялось отношение к блинам, гуляньям и сожжению чучела в разные эпохи на протяжении двух веков.
Откуда ноги растут: языческие корни и «оцерковление»
Масленица представляла собой сложный ритуал с большим количеством магических составляющих. Она впитывала особенности архаичных аграрных праздников проводов зимы и встречи весны. Как отмечали в «Тульских епархиальных ведомостях» еще в 1862 году, Масленица — это «наследие седой языческой старины», которое церковь всегда считала своей обязанностью искоренять.
В основе праздника лежало древнее верование в борьбу светлых и темных сил природы. Главные моменты этой борьбы приурочивались к весне — началу жизненных проявлений природы. С Масленицей связывали первую встречу весеннего солнца. В древности этот праздник сопровождался поминовением умерших предков — для них пекли блины, внешняя форма которых символизировала небесное светило.
В «Тульских епархиальных ведомостях» за 1914 год выходил очерк о языческих корнях Масленицы, где прямо говорилось:
«Колесо с чучелом, в сопровождении шумной пьяной толпы скоморохов, возили по деревням и в заключение сжигали. Колесо в этом случае бралось как символ движущегося солнца; сожжение его обозначало возжжение, нарождение весеннего солнца. В последний день праздников все остатки от масленичного разгула сожигались как жертва народившемуся Богу».
С крещением Руси эта неделя стала подготовкой к Великому посту, а «сырная седмица» прочно укоренилась в церковном календаре. Вместо символа Солнца блины стали поминальным блюдом и примером скоромной пищи. Языческие элементы праздника в православии, конечно же, пытались искоренить.
Семь дней разгула: традиции и обряды
Несмотря на порицание со стороны духовенства, Масленицу всегда на Руси отмечали с размахом. На подготовку и гуляния выделялась целая неделя – «сырная седмица». Как отмечает исследователь Ирина Агаева, праздновать Масленицу начинали с понедельника. Каждый из семи дней имел собственное название: понедельник — «встреча», вторник — «заигрыш», среда — «лакомка», четверг — «разгул», «широкий четверг», пятница — «тещины вечерки», суббота — «золовкины посиделки», воскресенье — «проводы», «прощеный день». Встреча Масленицы сопровождалась песнями:
А мы масленицу дожидали,
В окошечке долгушечку поджидали,
Сыром, маслом поливали,
Чтобы горушки были катисты,
Чтобы девушки были гулясты.
Масленица считалась не только временем блинов, но и последним сроком для свадеб перед Великим постом. Период от Рождества до масленой недели называли свадебным – те, кто не успел сыграть свадьбу, ждали уже следующего года. Для нерасторопных существовал даже особый обряд наказания. В «Тульских епархиальных ведомостях» за 1914 год описывали «колодку»:
«В Малороссии и Белоруссии существует до сих пор обряд, известный под именем «колодки». Колодка – это завернутое в холст полено или палка. Бабы в прощеное воскресенье привязывают колодку девушкам и парням к ногам, как бы в наказание за то, что они не успели вступить в брак в минувший мясоед. Парни и девушки обязаны откупиться деньгами, которые тут же пропиваются».
В некоторых селах Тульской губернии Масленицу встречали с особой пышностью и языческим размахом. В «Епархиальных ведомостях» за 1879 год сохранилось описание масленичного поезда, который больше напоминал древний ритуал. На санях, запряженных гуськом, укрепляли тележное колесо с высоким шестом, увитым снопом ржи и лентами. На колесе сидел старик с посудиной водки и калачом, в санях – женщина с распущенными волосами и сухими цветами, а лошадей украшали бубенцами. Этот обряд, по мнению авторов очерка, символизировал встречу весеннего солнца и надежду на будущий урожай, а колесо олицетворяло вечное движение светила.
В середине XIX века в губернии еще помнили обряды, которые сегодня показались бы странными. В «Епархиальных ведомостях» за 1864 год описывали «похороны масленицы»:
«Молодые люди собирались в кружок среди деревенской улицы, пели там разные песни и кружились, как дети. Потом одни отправлялись домой, делали из соломы куклу, называя ее масляницею и нося по селу, наконец разрывали куклу на части и как бы схоронивши масляницу, расходились по домам, словно сделали какое-нибудь нужное и серьезное дело. С тех пор больше уже и не выходили на улицу, в ожидании поста».
Автор заметки недоумевал: как относиться к таким забавам? Если это просто игра – то ладно, но когда в ней проступают языческие корни и суеверия, «религиозное чувство народа должно отказаться от них для собственной своей чести».
В середине XIX — начале XX века масленичные гулянья в Туле проводились на набережной Упы у кремлевских стен и в кремлевском саду. Там устанавливали временные деревянные павильоны, где выступали жонглеры, фокусники и клоуны. Большой популярностью пользовался кукольный театр. На гуляньях разбрасывали маленькие круглые пряники, иногда «именные» — с отпечатанным именем возможного владельца. Купечество, следуя обычаю, каталось по Киевской (ныне проспект Ленина) и спускалось в экипажах на реку.
Одна из рискованных и любимых забав туляков до революции, которая дошла до наших дней – залезть на столб, дополняет Сергей Гусев:
«Нужно было забраться и сорвать какой-то предмет, который крепили на самой макушке. Обычно это сапоги или еще что-то. Залезать на него было тяжело – это удавалось единицам, и то с большим трудом, но всем очень нравилось».
Фото: тг-канал history_tula, 70-е
Еще одна забава, дошедшая до наших дней – кулачные бои, которую в народе называли способом «вытрясти блины». Начиналось это, как правило, в «широкий четверг», с началом разгула.
«Их проводили в последние дни масленичной недели, когда люди могли выбить всё «лишнее», что наели за эту неделю», — рассказывает Сергей Гусев.
В Туле у кулачных боев раньше было свое культовое место – Попово болото неподалеку от семинарии. Как писал филолог А. Глаголев:
«…Оружейные мастера трудолюбивы, ловки, проворны; и особенности отличаются удальством в гимнастических забавах, как-то в плавании, в беганьи на коньках и в кулачном бою».
Такие молодцы сходились стенка на стенку в первый понедельник после Масленицы – считалось, что после сытной недели кулачный бой помогает не только «вытрясти блины». Поговаривали, что кулак выбивает из головы всю дурь, накопившуюся в рутинные дни.
Последний день «сырной недели» — Прощеное воскресенье. В этот день было принято ходить на кладбище, поминать покойных родителей, а также приносить блины на места погребения. Ну и, конечно же, просить прощения, как это продолжают делать нынешние туляки.
Главное событие масленичных традиционных гуляний – символическое сожжение фигуры Зимы – Масленицы. Куклу делали в первый день недели из крестовины, обтянутой лыком или соломой, пишет Агаева. Потом ее наряжали в женскую одежду с красной косынкой, цветочной юбкой, заплетали две косы. На руки вешали цветные тесемки, которые олицетворяли болезни и беды — они должны были сгореть вместе с чучелом.
Бытовала и «Домашняя масленица» — соломенная кукла с белым тряпичным лицом, которую выставляли в окнах, когда молодые приходили к теще на блины. Ее выносили из дома только на Масленицу и на свадьбу.
С чем блины ели: от царских разносолов до советского дефицита
Конечно же, ни одно гуляние не обходилось без блинов. Популярностью пользовались печеные «кружевные» блины — на просвет они действительно напоминали кружево и были очень нежными. Блины подавали с маслом, сметаной, медом, патокой, вареньем. Но быстрее всего разбирали блины с красной икрой.
С оладьями, которые тещи пекли для зятьев, был связан любопытный обычай: мальчики нанизывали на палочку по семь оладий, залезали на высокий столб и высматривали Масленицу. Когда замечали, кричали: «Масленица пришла!» — и, спустившись, раздавали оладьи: первый — прохожему на помин души, второй — матушке, третий — батюшке, четвертый и пятый — сестрицам, шестой — братцу, седьмой съедали сами.
Вопрос начинок для блинов всегда зависел от достатка. В очерке «Епархии» за 1871 год писали, что во времена правления Алексея Михайловича Романова на императорский стол подавали 77 блюд, а обедали под увеселительную программу «с игрецами бесовскими, скоморохами, потешавшими народ дудами, пляскою, медведями и кукольною комедиею».
Если сейчас мы можем позволить себе сгущенку, икру или конфитюры, то для простого человека в дореволюционной и советской России все было проще, но не беднее.
В крестьянских семьях блины ели с тем, что давало свое хозяйство: с маслом, сметаной, творогом. В городах, конечно, выбор был шире. Быстро разлетались блины с красной икрой – для тех, кто мог себе позволить. Впрочем, как замечает историк Сергей Гусев, икра в те времена повседневной едой не была:
«Нельзя сказать, что икры не было совсем. Ее продавали из бочек, стоила она дорого, но тот, кто хотел, мог позволить. Но если есть масло и творог, то зачем икра? Это такое купеческое, ресторанное, скорее».
В советское время блины пекли все – и те, у кого в холодильнике лежала докторская колбаса к завтрашнему завтраку, и те, кто рассчитывал только на банку варенья, заготовленного с лета. Историк вспоминает:
«В нашей семье ели блины с творогом. Творог делали свой. В советское время сметана и творог, масло были самым доступным. И не было семьи, у которой не было бы варенья, заготовок на зиму. А сахар? В дореволюционное время сахар был дорогим, продавался огромными кусками рафинада, который не всякий мог расколоть. Так что упор делали на варенье да на то, что Бог послал».
Как боролись с Масленицей в Российской империи
Проводить неделю в молитвах и подготовке к Великому посту планировали далеко не все – очерки о том, что на указанные даты всегда приходились бездуховные игрища, регулярно появлялись в «Тульских епархиальных ведомостях».
Туляки нередко в Масленицу заходили в трактиры, поэтому священников всегда возмущал «пьяный разгул». В выпуске периодического издания за 1876 год служитель церкви П. Кутепов с горечью описывал, как крестьяне разоряются на праздник:
«Не есть во время масляницы (такое написание было нормативным в те годы – прим.ред) блинов, не есть рыбы, не пить водки крестьяне считают величайшим позором — более всякого смертного греха и уголовного преступления. Нанимаются преждевременно в работники за дешевую цену для того собственно, чтобы взять задаток и на него спраздновать масляницу. Иные продают хлеб и нередко последний, конечно за бесценок, местным торговцам или, лучше сказать, променивают его на тухлую рыбу и на водку».
Даром что люди пьянствовали до наступления Великого поста – пить они продолжали и с его началом, чем немало возмущали церковников.
«Наши виноторговцы добросовестно открываются, что ни в один день на маслянице не расходится так много водки, как в понедельник на первой неделе поста. Крестьяне в понедельник не только едят рыбу и пьют водку, даже ходят пьяные по улицам с песнями целыми кружками, и как прискорбно бывает слышать то, что вместе с унылым благовестом колокола, призывающего на покаяние, соединяются неистовые звуки развратных песней», — писали в «Епархиальных ведомостях».
Два века назад на кулачные бои духовенство смотрело с ужасом и считало их «страшным злом», по данным «Епархиальных ведомостей» за 1897 год:
«Они ужасны по своим последствиям для здоровья принимающих в них участие, еще ужаснее по влиянию на нравственное настроение населения. Ужаснее всего то, что народ смотрит на кулачные бои с хорошей стороны. Для народа безмолвны случаи смерти и пожизненного увечья. Мне случилось слышать даже похвальбу этими случаями. Когда одному молодому парню сказали, что их партию пробили, то он с важностью и злорадством заявил: «у нас-то никого не убили, а у вас такого-то батюшка причастил»».
Священники пытались бороться с народным разгулом словом и делом. В селе Панино, как писало издание в 1900 году, местный батюшка организовал на масленичной неделе вечерние чтения:
«Благодаря этому, во всю сырную неделю вечерами не было слышно в Панине ни песен, ни веселых хороводов, как бывало в прежние годы, а с наступлением вечера собирался народ в школу и слушал там чтение. Священник объяснил народу, что масляница не есть церковный праздник, а праздник языческий. Теперь в селе Панине нет уже прежней масляницы! И прекрасно. За это нужно сказать спасибо батюшке, что он вразумил прихожан, спасибо и прихожанам, что послушали своего священника. А масляница… Да, ну, ее! …Дай Бог, чтобы ее и нигде не было!».
Любопытно, что еще в XIX веке сами крестьяне нередко тяготились необходимостью широко праздновать Масленицу. В «Тульских губернских ведомостях» за 1876 год приводились характерные жалобы:
«Очень часто приходится слышать от крестьян такие слова: кто это узаконил праздновать масляницу? Ясно, с каким-то горем они задают себе этот вопрос, искренно жалея о напрасной трате денег на масляницу».
П. Кутепов предлагал бороться с увеселением радикально – уничтожать, начиная с городов, не закрывая при этом присутственные места и учебные заведения.
«Эта инициатива, поданная правительством, влиятельно подействует и на частные заведения — фабрики и заводы. Тогда легко уничтожить масляницу среди крестьян», — писал он.
И как боролись с Масленицей в Советском союзе
Фото: Тула ушедшего века, 80-е
С приходом советской власти из народа пытались вытравить всё, что было связано с религией. На удивление Масленица, против которой так боролось православие, тоже попала под опалу: в газетах его называли «поповским праздником», а празднующих «прославляли» на передовицах.
В газете «За передовой район» за 1941 год возмущенно писали:
«Заведующий читальней Ключевского сельсовета комсомолец Кузин, призванный нести культуру в массы, мало того что имеет в доме иконы, 28 февраля справлял масленицу, отметив ее устройством у себя на дому коллективной попойки. Такой человек не может быть пропагандистом атеизма, не место ему и у руководства очагом культуры на селе».
Еще один пример был описан в газете «Белевская правда» того же года:
«…<мастерская> колхоза «Красная Каменка», находящаяся в городе, при попустительстве правления этой сельхозартели в течение 4-х дней (с 28 февраля по 3 марта) не работала. Более 10 человек рабочих мастерской справляли праздник «масленицу». В результате мастерская имела немало убытков, кроме этого, она затянула сроки выполнения заказов».
Парадокс заключался в том, что многие сами не понимали, какой именно праздник отмечают. Сергей Гусев объясняет:
«Боролись не с народной традицией, а с церковными празднованиями, которые пытались заменить на новый календарь. Масленица — это праздник, связанный с церковью, он же переходящий, отсчитывается от церковного календаря. В голову никого не приходило, что кто-то его «прихватизировал».
Однако окончательно искоренить традицию не вышло. В хрущевскую антирелигиозную кампанию конца 50-х власти начали искать альтернативу. Так появились «проводы зимы»: они очень напоминали Масленицу, но само слово старались не употреблять.
Фото: тг-канал history_tula, 70-е
«Проводы зимы каждый год проходили в разные числа, что наводит на подозрение, что они как-то согласовывались с масленичной неделей», — замечает краевед.
Гулянья устраивали в парках — Центральном (тогда ПКиО им. Белоусова), Комсомольском. Предприятия общепита разворачивали ларьки, пекли блины, а также угощали туляков шашлыками. В целом, существенно ничего не изменилось и поныне.
«На свежем воздухе любые блины очень вкусные, поэтому к точкам всегда была очередь. А шашлыки на свежем воздухе поесть все любили. Давали немного, около 100 граммов – каждую порцию взвешивали и отпускали», — вспоминает Сергей.
А что сейчас?
Конечно, в парках и общественных местах до сих пор каждый год проводят мероприятия для всех желающих повеселиться, однако былого размаха, как говорит Гусев, отныне нет:
«Все было заложено тогда — эти затеи, выступления самодеятельных коллективов. Мне кажется, сейчас с таким энтузиазмом не идут, как тогда. Посещение проводов зимы было одним из главных событий года. Все дороги вели в парк. Тогда массовых развлечений было не так много, люди планировали выходные, шли семьями».