1 мая — День весны и труда. Для современных туляков это прежде всего дополнительный выходной, повод выбраться на природу или просто отдохнуть от работы. Но за этим праздником стоит многовековая история трудовых отношений, которая менялась вместе со страной. Как туляки искали работу сто лет назад, к огда не было ни интернета, ни центров занятости? Как менялись условия труда с приходом советской власти и что пришлось пережить работникам в лихие девяностые?
«Тульская пресса» изучила архивные газеты, академические исследования и поговорила с историком Сергеем Гусевым, чтобы проследить, как трансформировался рынок труда в Туле на протяжении более чем столетия.
До революции: объявления в газете, работный дом и система штрафов
В дореволюционной Туле привычных нам способов поиска работы, естественно, не существовало. Основным каналом связи между работодателем и соискателем оставалась печатная пресса. Газета «Тульская молва», издававшаяся в Туле с 1907 по 1918 год, регулярно публиковала объявления о найме и поиске работы .
Объявления писали кратко — каждое слово стоило денег, поэтому сокращали все, что можно. Например, в выпуске от 5 января 1916 года можно встретить такую запись:
«Студ. реп. и гст. во вс. кл. сред. уч. зав., англ., уч. иолькооспр. в пр. вознагр. скромн. Суворовская, № 100».
Расшифровывается это так: «Студент-репетитор и гувернант во все классы средних учебных заведений, [преподает] английский… за приемлемое вознаграждение, скромное. Адрес: ул. Суворовская, дом 100».
Объявления размещали как работодатели, так и соискатели. Среди популярных вакансий в «Тульской молве» 1914–1917 годов чаще всего встречались:
- Домашняя прислуга: «Нужна няня к новорожденному», «Требуется повариха в отъезд», «Нужна одной прислугой, умеющая хорошо готовить» .
- Рабочие специальности: «Требуются токари, слесари, литейщики» на Мышегский завод под Алексином .
- Офисные сотрудники: «Нужен конторщик, знающий фабричное дело», «Требуется машинистка» .
- Учителя и репетиторы: «Франц. яз. уроки теор. и практ. и репетитор. препод. опытн. уч-ца» .
Работодатели были требовательны — в объявлениях часто добавляли: «Без очных хороших рекомендаций за долгосрочную службу просим не являться» .
Однако газеты были лишь вершиной айсберга. Для простого люда, ищущего поденщину, существовал работный дом — своего рода дореволюционная биржа труда, куда стекались дворники, извозчики и разнорабочие . Кроме того, историк Сергей Гусев отмечает важность артельной системы: труд объединял людей в общины водовозов или кучеров, где найти место было проще через своих .
Промышленный сектор требовал иных навыков. Заводы искали токарей, слесарей, литейщиков и механиков для ремонта швейных машин компании «Зингер» . Но труд на тульских фабриках начала XX века был суровым испытанием. Историк Сергей Гусев указывает, что рабочий день длился 10–11 часов, а жизнь завода регулировалась гудком, по которому ориентировались все окрестности .
«Труд был такой тяжелый тогда. Это не 8 часов, это 10–11 часов, как правило, с одним выходным в неделю. Организация труда была достаточно жёсткая: приходили на работу очень рано, выходили поздно. У каждого предприятия был свой гудок, и все определялись, какой гудок или нет. Гудок — это пора собираться на работу. Вся жизнь ориентировалась на гудок», — рассказывает историк Сергей Гусев.
Условия труда описывал в своей книге «О былом и пережитом» тульский мемуарист Александр Фролов. По его свидетельствам, на самоварных фабриках существовала жесточайшая система штрафов, которая держала рабочих в страхе. Штрафовали не только за опоздание на смену, но даже за опоздание на завтрак — предполагалось, что работники должны есть на заводе. За пропуск смены полагался штраф и обязанность отработать следующий день бесплатно .
Тем не менее, рабочие дорожили своими местами на военных и оружейных заводах. Именно стремление защитить свои права в таких тяжелых условиях привело к созданию в 1906 году «Союза металлистов» — одной из первых профсоюзных организаций, давшей название улице Металлистов в Туле. Союз брал на себя функции социальной защиты: организовывал больничные кассы и помогая уволенным, хотя и действовал под неусыпным надзором полиции.
Советское время: революция условий труда, распределение и таблички «Требуется»
С приходом советской власти рынок труда изменился кардинально. Исчезла безработица, а вместе с ней — и необходимость долго искать место. Но путь к этому был непростым. В 1920-е годы, как отмечает историк Юрий Смирнов в «Тульском краеведческом альманахе», традиционная система передачи ремесла начала разрушаться. До революции молодые люди обучались у мастеров-кустарей или на предприятиях — так формировался социальный слой тульских оружейников. Однако после 1917 года частное кустарное производство ограничивалось, а фабрично-заводское обучение не могло охватить всех желающих. Как Смирнов писал в статье «Мирвоззрение тульских рабочих в 1920-е годы»:
«При теперешних законах нет возможности молодёжи обучаться ремеслу, т. к. в фабзавуч устроить их очень трудно, а к частному хозяину отдать их тоже почти не возможности, раньше в этом отношении было лучше».
В результате рабочие не могли передать профессию детям, а молодежь была вынуждена искать другие пути.
Ситуация начала меняться к концу 1920-х — государство взяло курс на индустриализацию, и потребность в рабочих руках стала колоссальной. В годы Великой Отечественной войны эта потребность только усилилась. Региональные газеты того времени пестрели объявлениями о найме. В «Сталиногорской правде» от 1943 года рудник № 54 искал «агента по снабжению, библиотекаря, молотобойца, уборщика», а трест «Мосшахтстрой» — опытную машинистку. В «Горняцкой правде» 1945 года Донской райторготдел требовал «мясоруба и двух сторожей» для работы на колхозном рынке.
В послевоенные годы система трудоустройства окончательно оформилась.
«В позднее советское время возле каждого предприятия висел большой щит, на котором было написано «Требуется», — рассказывает историк Сергей Гусев. — Если хотел устроиться, мог поездить по предприятиям, зайти в отдел кадров, поспрашивать, какие льготы и зарплаты обещают».
При этом ставки везде были разные, была система премиальных, социальный пакет — человек сам выбирал, что ему выгоднее.
Но главным механизмом трудоустройства стало распределение. Профессиональные училища и техникумы готовили кадры под конкретные заводы.
«Ты учился в ПТУ и точно знал, на кого учишься и где будешь работать, — говорит Гусев. — У тебя была практика на заводе, ты получал первые деньги. Например, в четвертом училище практика была на заводе «Арсенал». Выпускники шли туда же».
Это не было целевым обучением в современном понимании, но выпускник уже на этапе учёбы понимал, куда попадёт после диплома.
Фото: Игорь Щербаков («Тула ушедшего века»)
Не обходило распределение и творческие профессии. Журналисты, например, не имели в Туле собственного вуза, но это не мешало им находить работу.
«СМИ было не раз-два и обчелся. При каждом крупном предприятии имелась еще своя многотиражка. И там от двух до существенно больше журналистов работали. В принципе, те, кто прошёл школу многотиражки, они потом и в больших газетах не терялись, потому что у них была очень хорошая школа журналистики. Они учились писать о том, о чём не понимают», — шутит краевед.
Многие тульские корреспонденты получали образование заочно — на факультете журналистики МГУ, а практику проходили на заводских радиоузлах или в редакциях многотиражек.
«Это была большая такая система, из которой потом брали лучших в областные газеты», — добавляет историк.
Казалось, эта отлаженная система просуществует вечно. Но в конце 80-х годов в стране начались перемены, которые перевернули всё — в том числе и рынок труда. А потом нагрянули 90-е.
Постсоветское время: выживание, бартер и новая реальность
Развал СССР в начале 1990-х годов стал шоком для тульского работника. Привычная система распределения рухнула, заводы встали, а зарплаты начали задерживать на месяцы. Как отмечало агентство ТАСС, в 1990-е годы Россия пережила пик невыплат зарплат — деньги могли не выдавать месяцами из-за инфляции и экономического коллапса.
Фото: Андрей Лыженков («Тула ушедшего века»)
В Тульской области статистика безработицы наглядно показывает масштаб кризиса. По данным Росстата, в 1992 году в регионе было зарегистрировано 38,7 тысячи безработных (4,2% трудоспособного населения), а к 2000 году их число выросло до 80,3 тысячи человек (9,7%).
«Государство тогда не очень помогало. Поэтому как-то все выжили в 90-е, — признает историк Сергей Гусев. — Можно искать себе подработки, потому что совместительство, скажем, вторая работа не очень поощрялась. В то время пытались как-то выживать, что-то искать. Но это другая совершенно тема».
Люди начали меняться: врачи принимали пациентов за яйца и сахар, учителя ремонтировали квартиры за продукты. Появился феномен «челноков» — тех, кто возил товары из-за границы или из Москвы, чтобы продать на местных рынках.
Фото: Андрей Лыженков
«Ну, больше торговали, чем производили, конечно. Ну, кто-то что-то делал, выжили же как-то, и все наши заводы выжили. Хоть и с проблемами большими, кто-то с большими, кто-то с меньшими», — добавляет Гусев.
Даже на оборонных предприятиях, которые традиционно считались «непотопляемыми», ситуация была напряженной. На КБП, например, в 1990-е годы перед руководством встала дилемма: «Людей сокращать или снизить зарплату». Как рассказывал в 2024 году советник управляющего директора акционерного общества Виктор Купцов, он обращался в профсоюз, и совместное решение было найдено — сохранить кадры, пусть и с урезанными выплатами.
В 1991 году, после принятия Закона РФ «О занятости населения», в Тульской области начала работать служба занятости. Тогда всё начиналось с нуля — учет безработных вёлся на бумажных носителях, выплаты и справки оформлялись вручную. Именно через эту структуру люди могли получить пособие, направление на переобучение или помощь в поиске работы.
К середине 2000-х годов ситуация начала стабилизироваться. Государство вернулось к поддержке реального сектора экономики.
«Но я думаю, что все-таки к 10-м годам ближе. То есть тогда, когда государство начало укреплять производство, начало понимать, что без собственной производственной базы будет сложно», — отмечает Сергей Гусев.
Сегодня Тула снова переживает промышленный бум. Открываются новые производства, реконструируются старые заводы. Однако рынок труда региона работает в режиме кадрового голода: «Требуется» снова стало актуальным словом, только теперь его пишут не на деревянных щитах у проходной, а в Интернете. По данным кадрового центра «Работа России», заявленная потребность работодателей в Тульской области превысила 28 тысяч свободных рабочих мест, при этом уровень регистрируемой безработицы составляет всего 0,11%.
Как мы писали ранее, выделены пять ключевых причин дефицита: демографический спад 1990-х, отток молодежи в Москву, технологическое развитие, которое опережает подготовку специалистов, жесткая миграционная политика и разрыв между системой образования и реальными запросами рынка.
Что в итоге?
За сто с лишним лет туляки прошли путь от работных домов и газетных объявлений до цифровых платформ и кадровых агентств. Менялись форматы, но суть оставалась прежней: человек ищет работу, работа ищет человека.
Сегодняшний кадровый голод не связан с кризисом отсутствия рабочих мест – это вызов нового времени. Важно понять, как сделать так, чтобы труд был не просто способом выживания, а осознанным выбором. И возможно, ответ кроется не только в зарплатах, но в том, чтобы вернуть уважение к профессии — будь то токарь или учитель.