«Тульская пресса» продолжает знакомить наших читателей с выдающимися жителями Новомосковска в рамках проекта, приуроченного к 100-летию города.
С настоятелем храма в честь иконы Божьей Матери «Нечаянная Радость», протоиреем Владимиром Лысиковым мы встретились в День Крещения Руси, 28 июля. Несколько раз мы брали паузу в разговоре, чтобы послушать колокольный звон. А проходившие мимо люди здорововались с отцом Владимиром, с нами и поздравляли с праздником.
Отец Владимир, как вы пришли в религию?
Интересная получилась история.
Раньше на застольях было принято, что после каждого тоста произносивший его должен был спеть любую песню — остальные, если знали, подхватывали. Я знал только одну — «Ой, мороз, мороз». Ее и запел.
А за одним столом с нами сидел священник. Он услышал, как я пою, подошел потом и сказал: «С твоими данными надо петь в церковном хоре. Приходи». И я пришел — ради интереса.
Это была середина восьмидесятых — время, когда само присутствие в храме было чем-то необычным. Пение в церковном хоре оказалось совершенно новым опытом, абсолютно другим миром. Те ребята, которые уже пели в хоре, казались в чем-то выше меня. Они приняли меня безоговорочно, а я считал почетным петь рядом с ними.
Прошло два года. Я начал учить церковнославянский, прислуживать в храме, выполнять послушания — например, кадило принести или лампаду зажечь, убрать что-то после службы.
В 1989 году к нам в храм приехал владыка Серапион*, он только начал управлять Тульской епархией. Тогда в церквях молодежи практически не было — только люди пожилые. И вот владыка Серапион видит — стоит молодой человек. И все как-то быстро решилось. Я стал священником, и все годы несказанно этому рад.
*на здании храма «Нечаянная радость» установлена памятная доска-барельеф в честь митрополита Тульского и Белевского Серапиона (с июля 1989 года по ноябрь 1999 года). Он же был основателем этого храма.
Вы родились в Новомосковске?
Я родился в Казахстане. Когда мне исполнился год, родители переехали в Россию. В Кимовске открывался радиоэлектромеханический завод, и туда требовались специалисты. Так мы попали в Тульскую область.
В Кимовске я прожил до армии. А потом случились эти судьбоносные встречи, которые изменили мою жизнь.
Ваши родители были верующими?
Когда я сам пришел к вере, привел к ней и родителей. Моя мама жива, и по сей день у нее есть четкие молитвенные правила — такие же, как попить воды или почистить зубы, к примеру.
А вообще, вы помните свои первые годы, когда вы начали служить в церкви? Что для вас тогда казалось особенно трудным?
Признаюсь, я боялся. Думал, что говорить, что надо делать. Ведь рядом стояли те, кто старше, кто все уже знает давно. И вот ты выходишь — тебе 25 лет, ты еще юноша, а должен с умным видом произносить проповедь.
Поначалу я заучивал все наизусть. Учил проповеди по два часа — что говорить, как говорить, в какой последовательности. Сейчас, конечно, уже по-другому, но все равно перед выходом остается легкий мандраж — наверное, такой же, как у артистов перед появлением на сцене.
Зато потом все идет само собой. Бывает, что и не остановишься. Знаете, есть даже такая шутка: «Этот батюшка проповедует меньше десяти минут — он святой человек. А этот батюшка проповедует больше десяти минут, и в данном случае святые — уже его прихожане. Святые мученники» (смеется).
По дороге в Новомосковск мы обсуждали, что храм «Нечаянная Радость» находится в здании бывшего кинотеатра. Как такое стало возможным?
Вы же знаете, что Новомосковск был основан в 1930 году. Это время, когда у страны были другие цели, задачи, приоритеты. Смена сознания произошла у людей в девяностые.
Почему именно это здание?
В те годы был открыт Свято-Успенский мужской монастырь, но поскольку Новомосковск — город достаточно большой, то приходской храм не мог вместить всех желающих. И люди стали просить у властей еще один.
Эту историю — как выбирали здание для храма — мне рассказывал сам Станислав Алексеевич Шеденков (Глава администрации Новомосковска и Новомосковского района с 1991 по 1996 гг. — Прим. редакции). Было три претедента. Кинотеатры «Победа», «Восход» и «Встреча». Станислав Алексеевич не знал, что отдавать, и попросил помощи у друга-экстрасенса.
Тот сказал: «Победа»? Там кафе, ресторан, пьянки и драки. Храм никак делать нельзя. В «Восходе» тоже нельзя. Он стоит на истоке великой русской реки Дон, и если завтра коммунисты к власти вернутся, они ж… Значит, остается «Встреча».
Может, Станислав Алексеевич в своей истории и приукрасил что-то, но я думаю, не очень много. В любом случае, слава Богу, что из кинотеатра сделали церковь, а не наоборот.
То, что мы видим внутри, это заслуга отца Лавра (Основоположник и первый игумен Свято-Успенского мужского монастыря, почетный гражданин Новомосковска. — Прим. редакции). Он и его преемник отец Игорь сделали многое, чтобы провести в этом храме первую службу. Сами понимаете: бывший кинотеатр, совершенно другая архитектура.
Как вы сюда попали?
Я до сих пор помню слова владыки, который назначал меня сюда. Хотя прошло уже семнадцать лет.
Владыка сказал мне: «Если откажешься пойти настоятелем, то я пойму. Ты пятнадцать лет прослужил в Узловой, все с нуля там сделал… А если согласишься, то буду благодарен». Как я мог сказать «нет»? Поначалу, правда, побаивался: Новомосковск — другой город, другой уровень.
И вот еще. Священником меня сделали в день памяти иконы Божьей Матери «Нечаянная Радость». Неверующий скажет: это совпадение. А верующий скажет, что это милость божья.
Настоятелем храма в Узловой вы были целых 15 лет. И сейчас обмолвились, что Новомосковск был для вас «другим городом, другим уровнем». В чем это заключалось?
Это субъективные, внутренние ощущения. Я не претендую на истину в этом вопросе, но почувствовал так: чем меньше населенный пункт, тем душевнее люди.
Приехал ты в деревню. Знать никого не знаешь, но тебя все рады видеть. «О, заходи!» Яблочком угостят, водички нальют… И это в порядке вещей. До Узловой я год служил в Ленинском поселке. Заболел? «Что-то у вас насморк. Может придете? Мы вам горчичники поставим, ноги попарим». И все это было так радушно.
В большом городе соседи по лестничной клетке друг друга не знают. Поначалу в Новомосковске ко мне отнеслись несколько настороженно. Присматривались, наверное. А сейчас этот город — мой родной дом, как будто всегда так было.
Хорошо здесь.
За семнадцать лет, что вы являетесь настоятелем храма «Нечаянная Радость», многое изменилось?
Знаете, в любом жизненном деле есть по меньшей мере две оценки: материальная и духовная. Как и в жизни человека — есть внешняя, видимая составляющая, а есть внутренняя, духовная.
Внешне храм, конечно, изменился. Но, на мой взгляд, самое главное — это изменения в тех людях, которые сюда приходят. О чем я выше сказал: раньше люди были настороженные, даже немного отстраненные. А сейчас все с душой. Поменялся сам человек, поменялось его отношение — и поменялось в лучшую сторону. Он приходит и спрашивает: «Чем помочь? Что надо сделать?».
Это и есть изменение внутри человека. Не только я для себя что-то делаю, но я делаю для Бога. И так во всем. Люди становятся добрее, чище, светлее, порядочнее.
Мы уже говорили о том, что в восьмидесятых годах увидеть молодого человека в храме было настоящим нонсенсом. А сейчас придите к нам на службу в воскресный день — половина это молодежь и дети. Люди ищут не только кусок хлеба, но и духовное питание. Это, конечно, очень радует.
На вашей памяти много было людей, которые сначала отказывались от веры в Бога, а потом пришли к религии?
Такое происходит очень часто.
Чаще всего люди меняют свою жизнь после какого-то потрясения. Но я искренне радуюсь, когда бывает иначе. Когда человек вроде бы где-то рядом с Богом, вроде бы относится к церкви с уважением, но живет в своем мире. А потом раз — и оказывается, что он весь здесь, в храме. Без всяких потрясений.
На моем жизненном пути такие встречи происходят чаще. Вот, например, два года назад мы рукоположили в диаконы супруга нашего регента. Обычный молодой парень, который заходил в храм, наверное, раз в полгода. А потом я ему как-то говорю: «Данила, может, тебе про семинарию подумать?» Он подумал, с родителями посоветовался, с женой — и сейчас дьякон, загляденье. Его хоть в собор ставь: голос какой, служение какое! Человек на своем месте.
А как это произошло? Не знаю. Как-то сам Господь так устроил.
Хуже, когда случаются негативные истории: человека что-то клюнет — болячка, беда, — он говорит: «Все, я буду верить, буду в церковь ходить». А как отпустило — махнул рукой, и опять все по-старому.
Тем не менее Господь любит нас такими, какие мы есть. Ждет, что мы к нему обратимся.
И с какими просьбами в церковь обращаются чаще всего?
Просьбы бывают разного рода. Они могут быть совершенно житейскими, когда надо освятить квартиру, машину.
Или, когда у человека какое-то горе в семье случается, надо просто морально поддержать его, уделить время, поговорить. Попытаться эту боль разделить с человеком. Непросто это, но сделать надо. Потому что, если даже один человек утешенным уйдет, значит, ты не зря этот день прожил.
Нас приглашают в детские сады, в школы. Недавно мы вместе с директорами образовательных учреждений ездили к Тихону Задонскому. И вот эти взрослые, интеллигентные, умные люди ходили, словно дети. Не могли надышаться этой атмосферой. Говорим им: «Надо ехать дальше!» — «Подождите, мы тут еще не все посмотрели».
Перед началом нового учебного года даем благословение: чтобы не только ученики хорошо учились, но и учителя не просто вкладывали объем знаний, а воспитывали. Чтобы людей делали. Поэтому мы служим молебен и для обучающих, и для обучающихся.
Много ли приходит людей?
Перед 1 сентября — очень много. Идут и школьники, и студенты колледжей, и ребята из институтов. Кто-то на последнем курсе — хочет с божьей помощью завершить учебу.
С ними — бабушки, родители, сестры, братья. Целые семьи. Это по-настоящему семейное событие.
Вы сказали, что сейчас много молодежи приходит в церковь. Как думаете, что поменялось?
Я думаю, что внешние условия — это не главное. Не в том суть, что вокруг что-то поменялось. Я думаю, что люди попробовали одно, другое, третье: компьютеры, гаджеты, все то современное, что нам предлагают.
Но утешение ведь получают не все. И тогда человек начинает задавать себе вопросы: а зачем я вообще живу? Для чего? Для того чтобы сидеть в компьютере? Встречаться с друзьями и пить пиво? Не для этого же.
Люди приходят в храм, когда понимают, что душа голодна. Здесь они ее питают. Насыщают свою душу. Тем, чего не получишь из интернета, из телевизора и уж тем более из новостей. Разве что из наших, церковных.
При храме есть воскресная школа?
Есть. Воскресная школа у нас включает несколько классов, участся в ней около 70 человек. Приходят дети разного возраста — от самых маленьких до старших классов. И что мне особенно радостно: те, кто заканчивает школу, поступает в другие учебные заведения, не исчезают. Они возвращаются. У нас это называется молодежным движением: человек 10-15 из разных выпусков собираются вместе, встречаются, общаются. Некоторые даже женятся между собой.
Люди не бросают это тихое, доброе пристанище. И мне от этого по-настоящему тепло.
Программа во многом зависит от того, какие преподаватели есть на приходе. Основа — закон Божий по единому учебнику. Много лет у нас работала Ольга Ивановна Качкова, которая, к сожалению, переехала в Тулу. Она великолепный иконописец-реставратор и учила детей писать иконы. Представляете? Несколько выпусков прошли через ее руки, и ребята умели писать настоящие иконы. Это, конечно, удивительно.
Помимо этого дети учатся читать по-церковнославянски, осваивают церковные песнопения. У нас есть музыкальный педагог — она поет в нашем хоре. К праздникам дети готовят выступления, исполняют церковные произведения.
Мы всегда готовим утренники к Пасхе и Рождеству. На внутренних приходских праздниках пьем чай, поем. На Рождество дети разучивают колядки. А когда встречаемся неформально, могут и под гармошку что-нибудь спеть.
Православие — это религия радости. Многие наши современники воспринимают его иначе: как что-то грустное, тоскливое, закрытое, непонятное. Возможно, это наследие прошлых времен. Но посмотрите на людей, которые к нам приходят: у них глаза сияют. Они выходят после службы радостные, потому что побывали на встрече с Богом — с самым лучшим другом, который только может быть.
Вы сказали про то, что православие — это «религия радости». А с чем самым тяжелым вы сталкивались?
Горе людей в церкви мы видим практически каждый день. Потеря близкого человека — это то, с чем каждый сталкивается по-своему, и переживает каждый совершенно иначе. И тяжело не столько от конкретного случая, сколько от того, что ты видишь это постоянно и понимаешь, как невыносимо трудно людям.
Вокруг нас очень много несчастных людей, но об этом нигде не пишут, это не афишируется. Кто-то переживает свое горе в одиночку, кто-то приходит к нам. Но, наблюдая за этими личными несчастьями, не перестаешь удивляться тому, как Господь всегда дает людям силы всё это преодолеть.
Казалось бы, какое горе может быть сильнее, чем у матери, похоронившей сына? Кажется, что после такого человек должен просто сломаться, упасть, перестать жить. Но проходит время, и она говорит: «Да, мне плохо, но я хожу, я чем-то занимаюсь, я живу». И тогда понимаешь, как неисчерпаема может быть поддержка Господа, если обратиться к нему с искренней верой.
Вы через себя тоже проносите эту боль?
Абстрагироваться будет неправильно. Потому что через слова человек может не почувствовать поддержку. Надо искренне все переживать и соучаствовать в человеческих нуждах.
Вы возглавляете Новомосковское благочиние порядка семи лет, с 2019 года. В чем заключается эта работа?
Наше благочиние охватывает Новомосковский, Донской и Куркинский районы, и сегодня, в День Крещения Руси, здесь были представители храмов со всей этой территории. Службу совершали десять священнослужителей из Донского и окрестных сел.
Благочиние — такая административная единица есть, но, мне кажется, в основном всю работу ведут сами настоятели на местах.
Конечно, как и у всех сейчас, нас есть общий чат. Там мы решаем рабочие вопросы, обсуждаем документы, поздравляем друг друга с днем рождения, с семейными радостями. Часто встречаемся, ездим друг к другу, вместе служим. У нас сложились очень близкие, братские и по-настоящему теплые отношения.
Сильно сельский приход отличается от городского?
У нас служба совершается каждый день — утром и вечером. Это городской приход. Служба на сельском приходе не так часто. Это зависит от праздников, от количества прихожан — там решают настоятели храмов.
В остальном — одно и то же. Технические моменты надо решать и в селе, и в городе: если кровля протекает, например. Надо взаимодействовать с главой сельсовета, с главой администрации: дружить, уважать друг друга, приглашать на праздники.
Насколько я знаю, вы активно взаимодействуете с новомосковской администрацией?
У нас всегда были теплые, доверительные отношения. Ездили вместе город-побратим Бобруйск, в Мурманск на нашу подводную лодку «Новомосковск». Администрация никогда не обделяет церковь своим вниманием. За что я очень всегда всем благодарен.
Вместе собирались в преддверии 90-летия города, 95-летия… Обсуждали идеи. Что мы подготовили, что они. [А совместные проекты были?] В преддверии 95-летия города совместно администрацией и Союзом православных женщин мы выпустили книжку, которая содержала отрывки из сочинений детей про свой любимый город.
И тогда последний вопрос — уже более личный. Вы постоянно находитесь на связи с прихожанами, у вас практически работа 24/7. Как вы восстанавливаетесь? Есть ли у вас хобби?
Хобби в привычном понимании у меня нет. Если есть полдня свободных, могу траву покосить — вот, пожалуй, и все.
Конечно, есть отпуск. Уезжаешь, например, в Кисловодск. Город очень нравится, хорошо себя там чувствуешь. Но проходит несколько дней — и ты начинаешь скучать по храму. Тебя тянет обратно. Тогда понимаешь, что ты — счастливый человек, потому что можешь стоять у престола, служить. Заниматься именно этим.
И, наверное, это и восстанавливает силы по-настоящему — не Кисловодск, не трава, не какое-то хобби. А сам храм.
Cookies