В зале им. Чайковского в Москве семилетний мальчик в костюме Ивана-царевича старательно выводит «веревочку» и «присядку» — базовые движения русского народного танца. Зал хохочет: Иван-царевич – темнокожий! Для многих детей такое выступление могло бы остаться единственным в карьере, поводом сбежать со сцены навсегда. Но для юного Марио оно стало точкой отсчета.
Сегодня Марио 47 лет. За 40-летнюю карьеру он успел стать артистом Cirque du Soleil, хореографом Первого канала, а также поставить номер для шоу «The One» в Лас-Вегасе, посвященный Майклу Джексону.
В интервью «Тульской прессе» балетмейстер международного уровня рассказал, почему отказался от контрактов в Вегасе и Париже, каково это – падать в оркестровую яму на сцене в Кемерово, и назвал главную преграду для тульского творчества.
Мечтатель
Родился Марио в Йемене. Однако вырос в России – когда мальчику было пять лет, его усыновили. Жил он на Старой Басманной и по праву называет себя москвичом. Но при всем этом он всегда оставался непохожим на остальных.
– В семь лет меня, мягко говоря, бесило, когда люди дотрагивались до моих волос, – вспоминает Марио. – И так было всегда. Так что я такой рос достаточно обособленно.
Путь от самозащиты к диалогу занял 13 лет. В 20, будучи студентом Московского государственного института культуры, Марио поставил свой первый номер. Тогда его наставник Борис Сергеевич Санкин объяснил: публика – это не безликая масса, а собеседник. Нельзя приехать с уличным крампом в Грозный или чувственным контемпом на казачий Ставрополь. Нужно чувствовать землю, на которой стоишь.
Правда, иногда земля уходит из-под ног сама. Одним из самых запомнившихся эпизодов в карьере Марио стало его падение в оркестровую яму. Произошло это на студенческом фестивале в Кемерово. Выйдя на сцену огромного зала, он решил исполнить свою коронную фишку – прыгнуть прямо в зрительный зал, как рок-звезда. Все бы ничего, но зал и сцену разделяла оркестровая яма – танцор рухнул вниз с трехметровой высоты, приземлившись прямо на музыкальные инструменты.
Вместо провала этот инцидент превратился в триумф: весь зал встал, а Марио, выбравшись из ямы, дошел до белого стола, поднял руку вверх, и публика взорвалась овациями.
Позже, уже в институте культуры, на Марио даже написали докладную за то, что он выходит в зрительный зал и смотрит на реакцию людей. Но именно отдача зала, считает хореограф, и ценна:
– Танцы – они для мечтателей, – говорит Марио. – Для людей, которые без этого не могут жить. Все остальное – профессионализм, техника – это, конечно важно. Танцы могут менять реальность вокруг зрителя, целый мир – это главное.
Из Лас-Вегаса в Тулу
В 28 лет Марио совершил спонтанный рывок в Париж, где за четыре дня прошел путь от уличного танцора до артиста Cirque du Soleil. Пять лет он отдал французской труппе, исполняя аргентинский блок в шоу Touka-Bandgo. После чего перешел в стационарное шоу Zumanity в Лас-Вегасе, где не только танцевал, но и работал как хореограф над новыми постановками.
Вернувшись в Россию по семейным обстоятельствам, Форелли погрузился в клубную культуру и российский шоу-бизнес. Он ставил хореографию для Первого канала, работал с рэп-исполнителями – в частности, с Децлом и группой «Легальный бизнес» в составе команды «Легалайз», – а также создал собственный арт-проект «Сумасбродский», где поэзия соединяется с языком танца.
В 2026 году судьба вновь привела его в Тулу – город, где он когда-то начинал в ансамбле «Ритм планеты». Хореограф категорически не согласен с тем, что Тула – тяжелый город оружейников. Он считает, что здесь множество талантливых молодых людей, которым, чтобы «выстрелить», нужно всего лишь немного поддержки и больше инициативности.
– По моему мнению, Тула – это маленький Питер, – утверждает Марио. – Стоит лишь копнуть, как на улице Металлистов обнаруживается стопроцентный питерский вайб: потрясающие фотографы, музыканты, играющие на уровне столичных артистов.
Чтобы продолжить свое дело и дать шанс начинающим артистам, Марио согласился создать творческую мастерскую в Тульском государственном педагогическом университете. Три месяца ежедневных репетиций – и коллектив, которого официально не существовало еще весной, взял третье место на международном конкурсе с номером «Джексон на баяне».
– Это те самые ребята, которые абсолютно рандомно пришли ко мне, – говорит хореограф. – У них разный вес, разный рост, разные амбиции. Благодаря жесткому графику остались самые лучшие.
Сегодня Марио больше не преподает в стенах вуза – столкнувшись с бюрократией, он забрал своих учеников с собой. Теперь его творческая мастерская открыта для всех.
Звезды через тернии
Главное препятствие тульского творчества, по мнению Марио Форелли, заключается не в отсутствии талантов, а в полном отсутствии менеджмента и разобщенности самих артистов.
Пока «галстуки» проводят форумы ради отчетов, а заслуженные артисты не доезжают до районов, молодежь вынуждена снимать клипы за свой счет:
– За донаты. Считайте, как на паперти стоят! – говорит артист.
Решение этой проблемы Марио видит в создании «зеленого коридора» и живого творческого сообщества:
– Просто нужно об этом говорить, нужно делиться, нужно создавать комьюнити людей, которые говорят: «Ребята, а ведь мы можем это сделать, так почему не сделали до сих пор? Что нам не дает?» Для этого нужно перестать сидеть по своим ячейкам, начать говорить о локальных талантах вслух и показывать их напрямую тем, кто принимает решения, доказывая, что на тульской земле есть артисты не хуже столичных.
ПО ТЕМЕ: