Они копят все подряд — от проржавевших автомобилей и холодильников до навоза, живности и строительного мусора. Соседи годами пишут жалобы, вызывают полицию и МЧС, но результат один: отписки, беседы и штраф в 1000 рублей, который для владельцев «сокровищ» — сущая формальность. Пока одни задыхаются от вони и боятся пожаров, другие уверены, что «растят Кулибиных». «Тульская пресса» разбиралась, почему борьба с соседями-плюшкиными в регионе превращается в бесконечную войну без победителей.
Нина Ивановна живет в частном доме в отдаленном уголке Тульской области уже 20 лет. Раньше здесь был тихий и ухоженный лужок, а соседний участок пустовал. Все изменилось в мае, когда землю выкупил новый хозяин – уроженец одной из стран Ближнего Востока.
Фото: Нина Тамбовцева
«Сначала я даже обрадовалась, думаю, пусть люди заселяются, мы только рады новым соседям. А он начал сваливать сюда мусор. Сначала думала, обживается. Но это продолжалось два месяца. Приезжал на небольшом грузовичке и разгружал хлам: колеса от инвалидных колясок, старые вещи, всякий сор», — вспоминает Нина Ивановна.
Вскоре на участке появились животные: куры, гуси, овцы и козы. Мужчина не живет там постоянно, а лишь приезжает кормить своих питомцев. Заборов для скотины он не сделал.
Фото: Нина Тамбовцева
«У меня висели кусты, я хотела шиповник посадить. Они их сожрали, половину. Козы ходят по моей территории, как по своей. Я их гоняю, а они возвращаются. Оглянулась — а они у меня уже как орда ходят. А он мне говорит: «Забор у тебя низкий. Поставь повыше». Вы представляете? Ко мне претензии, что мой забор недостаточно высок для его живности!» — возмущается женщина.
Но главной проблемой стали костры. Сосед начал жечь мусор и обжигать металл прямо на участке.
Фото: Нина Тамбовцева
«Дым, дым, дым… Невозможно было дышать. Внуков привезли — я не могла их даже на улицу вывести. Вызвала пожарных. Они приехали и сказали: «Возле костра стоит человек, мы не имеем права зайти на частную территорию». Я вообще в трансе была», — рассказывает Нина Ивановна.
За лето она успела обратиться во все возможные инстанции: к старосте, в полицию, в пожарную часть, в местную администрацию, на прямую линию к губернатору и в «Регион 71». После жалобы в «Регион 71» на участок приехала комиссия.
«Привезли его, он начал орать, орал, орал… Говорит: «Она мне не дает тут ничего делать!» В итоге мне отписались: «Проведена беседа, рекомендовано поддерживать санитарный порядок». Все. От чего ушли, к тому и пришли», — разводит руками Нина Ивановна.
Единственным изменением стало то, что сосед прикрыл часть мусора старыми коврами и перестал жечь костры. Но теперь он начал возводить новую постройку еще ближе к ее забору. А животные, крысы и запах никуда не делись.
«Он мне говорит: «Не нравится — езжай в город, живи». А главное, он уверен, что ему ничего не будет. И ведь правда — ничего ему не бывает! Я прошла все инстанции, мне 74 года, у меня нет машины. Что могу, то и делаю. Толку — ноль. Выхода я не вижу», — с грустью признается тулячка.
«Кулибины возрождаются»
Ирина Кузнецова живет в доме № 146 по улице Декабристов и борется с соседом-плюшкиным уже более 15 лет. Ее хождения по инстанциям тоже ничем не заканчиваются. Не помогли никакие обращения: к депутатам, в администрацию, в прокуратуру, на портал «Регион 71». Оставалась надежда на четвертую власть — представителей СМИ, однако решить проблему не удалось ни региональным журналистам, ни федеральным. В январе прошлого года мы разговаривали с еще одной соседкой, Александрой, которая отметила, что за почти два года ситуация стала намного хуже. Более подробный комментарий в этот раз она дать отказалась.
Ирина уверена, что ее сосед Николай организовал бизнес, который разросся за эти годы настолько, что в округе его зовут «королем бомжей»:
«Это не просто свалка, это бизнес. Он наживается на бомжах. Они ему тащат металл, а он им наливает водку разбавленную. «Кафешка», как мы называем его свалку, у него открывается с 7-8 утра — вереницей идут. Бомжи — его рабочие, но относится он к ним как к скоту. Сама видела, как он их железным прутом по спине охаживал. Ни с того ни с сего! Но они все равно идут — алкоголь ведь. И окна он нам бил, не своими руками, конечно», — рассказывает Ирина.
По словам женщины, Николай — человек неуравновешенный и агрессивный. Угрозы в адрес соседей стали обычным делом.
«Только попробуйте на него пожаловаться — сразу крик: «Я вас тут всех порешу, а вы мне ничего не сделаете, хоть Путину пишите!» Палкой замахивается. Мы его все боимся. А полиция приезжает — он сразу шелковый становится: «Я ничего не делаю, это всё на меня клевещут». Участковый уходит разводя руками. В двух шагах от меня стоит следователь, а он мне на ухо шепчет, что убьет», — рассказывает Ирина.
Если Николай замечает пристальное внимание посторонних к своей персоне – он сразу становится совершенно другим человеком, говорит Ирина: неуравновешенный хозяин свалки превращается в безобидного пенсионера и давит на жалость.
«Он говорит, что это единственный способ ему заработать – пенсии же не хватает. Ага, как же! Сколько ему бомжи этого металла несут – он там на миллионах сидит. Ну выпишет ему полиция штраф в тысячу рублей, да даже в пять тысяч. А что они для него? Платит и продолжает дело».
Хоть на часах и не раннее утро, но одного из посетителей Николая нам удалось застать – неопрятно одетый мужчина с рюкзаком шел по направлению к дому со свалкой. Он простоял у дома в полном одиночестве около пяти–семи минут, прежде чем мы решили завести с ним разговор. При приближении к мужчине в воздухе стал отчетливее чувствоваться запах алкоголя, а в рюкзаке, который тот теребил в руках, гремело что-то металлическое.
Когда мы спросили, зачем он сюда пришел и кого ждет, постоялец «кафешки» сделал вид, что не понимает, о чем речь.
«Ну вы когда-нибудь были на парковке? Ну где машины стоят, и всё такое… Ну и что, что колеса спущены, ну да, ржавеют, но это же парковка! На проезжей части ничего не стоит, не мешает. Это частный дом, нормально, чего…» — отвечает нам мужчина, показывая на четыре припаркованных авто, по всем признакам не на ходу уже долгое время.
Горы детских колясок, покрышек, холодильников, пластиковых бутылок и проводов туляк предпочел игнорировать, доказывая, что на площадке у дома находится исключительно парковка. В этот момент отворилась калитка, и к нам вышел сам хозяин свалки – Николай. Как и предупреждали соседи, он не стал проявлять агрессию, увидев незнакомого человека, к тому же с камерой. Услышав, что «Тульская пресса» в очередной раз пришла по жалобам соседей, туляк только усмехнулся:
«Год назад свалка стояла? Ну и хорошо, что стоит. А чего жаловаться? Ну вы снимайте побольше, и жаловаться будут больше», — ответил Николай.
От хозяина дома мы узнали, что «постояльца» зовут Сергей. И если сам Николай спешно ушел и спрятался за калиткой, Сергей решил продолжить диалог:
— И что же тут людям не нравится? Изобилие им не нравится?
— Да какое же изобилие, — отвечаем мы. – Соседи жалуются на тараканов, на крыс, на вонь…
— Ну какая вонь и тараканы, сами подумайте? Тараканы же металл не жрут.
— И все же, откуда тут весь этот металл?
— Понимаете, дело в том, что люди работают, люди знают свою работу. Из чего-то ненужного потом Кулибины возрождаются.
— А в чем суть работы?
— Суть работы в том, что рождаются Кулибины. Изобретатели.
— А где же тогда изобретения?
— Изобретений много, они уже все в народе. И то, что изобретено, то скрывается. Меня вот Николай, допустим, попросил принести уголок 50 на 50. Я ему принесу, мы там что-то сварганим, что-то сварим, какую-нибудь конструкцию сделаем. Что за конструкция — секрет. Как сделаем – покажем.
На этом мы прощаемся с постояльцем «кафешки» Сергеем и идем разбираться, что же может побудить людей превращать жилые дома в скотные дворы, пункты приема металлолома и попросту свалки.
Полноценный психиатрический диагноз
Ирина высказала нам подозрения, что у Николая, возможно, есть проблемы с ментальным здоровьем. С тем, что «плюшкинизм» не от здоровой головы, согласны и психологи. В беседе с «Тульской прессой», правда, уточняют: патологическое накопительство, или хоардинг (в просторечии — синдром Плюшкина), — это уже не сфера психологии, а полноценный психиатрический диагноз.
«Это заболевание может развиваться само по себе, без видимой подоплеки. Не потому, что «а вдруг понадобится», а по патологической логике, — поясняет тульский психолог Светлана Сурина. — Конечно, влияют и особенности характера, такие как чрезмерная бережливость, и пережитая в прошлом бедность. Но главное слово — за психиатрией и общим состоянием психического здоровья».
Психолог Алла Игошина дополняет, что часто синдром развивается на фоне существующих расстройств, тоже по психиатрической части: СДВГ, ОКР, шизофрении или депрессии. Психологические моменты, такие как привязанность к вещам или страх снова свалиться в бедность, также играют свою роль:
«Если человек рос в крайней нужде, где экономили каждый кусок хлеба, этот опыт может навсегда оставить след. Даже когда жизненные обстоятельства меняются к лучшему, подсознательный ужас снова оказаться на дне без терапии может перерасти в патологию. Говоря о привязанности к вещам – это не дорогие сердцу подарки, это про бесполезный хлам, с которым расставаться просто невыносимо. Здесь ключевое – подмена эмоциональных связей. Плюшкин заменяет людей предметами».
Не стоит сбрасывать со счетов и социокультурные предпосылки. Чаще всего на развитие синдрома влияют установки, полученные в детстве: если родители постоянно внушали ребенку, что нужно быть бережливым и что «в хозяйстве все сгодится», со временем эта безобидная экономия может перерасти в патологию.
Согласно данным МКБ-11, патологическое накопительство – официальный диагноз. И даже если бы у соседей наших героев он действительно был – диагноз не дает оснований для принудительной госпитализации, чтобы решить проблему накопительства мусора. Согласно закону РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» от 02.07.1992 № 3185-1, принудительная госпитализация возможна, если человек представляет реальную опасность для себя или окружения. Кроме того, госпитализировать Плюшкина или нет, должна решать врачебная комиссия. Просто захламление и антисанитария не являются достаточным основанием для принудительного освидетельствования, если нет явных признаков психического расстройства, агрессии (зафиксированной), суицидальных высказываний или угроз.
Неужели на нечистоплотных соседей нет никакой управы?
Чтобы разобраться в этом вопросе, «Тульская пресса» поговорила с юристами.
Воздействовать на соседей, которые устраивают антисанитарию, — сложная и часто безрезультатная практика, уверен юрист Александр Сметанин. Формально закон предусматривает рычаги давления, но на деле они, к сожалению, почти не работают.
«За нарушение правил пользования жилыми помещениями собственник может быть привлечен к административной ответственности по статье 7.21 КоАП РФ. Наказание — предупреждение или штраф от одной до полутора тысяч рублей», — поясняет Сметанин.
Однако полномочия по привлечению к ответственности есть у органов жилищного надзора, которые на практике на подобные грубые нарушения либо не реагируют, либо ограничиваются формальными отписками. Другие ведомства — прокуратура, Роспотребнадзор, муниципалитеты — также фиксируют нарушения и выдают рекомендации устранить их, но реальных принудительных мер почти не применяют.
Юрист Оксана Ермохина уточняет, что ответственность за создание антисанитарных условий носит комплексный характер. Основная статья, которую можно применить, — 6.4 КоАП РФ («Нарушение санитарно-эпидемиологических требований к эксплуатации жилых помещений»).
«В нарушение входит систематическое содержание квартиры или участка в состоянии, которое приводит к распространению насекомых, грызунов, плесени, устойчивых неприятных запахов, и захламление, мешающее уборке», — говорит Ермохина. Наказание по этой статье для граждан — скромный штраф от 500 до 1000 рублей.
Единственным действенным, но крайне сложным выходом юристы видят принудительное выселение через суд. Основанием может служить статья 287.7 Гражданского кодекса РФ, которая позволяет продать помещение с торгов по иску местного органа самоуправления, если собственник грубо нарушает права соседей.
«Однако сейчас такая судебная практика единична, — отмечает Александр Сметанин. — Суды не хотят выселять гражданина «на улицу», ставя его право на жилье выше прав всех остальных жителей на безопасное и комфортное проживание».
Таким образом, закон вроде бы на стороне пострадавших соседей, но механизмы его применения настолько несовершенны, а штрафы настолько ничтожны, что владельцы свалок могут годами игнорировать все предписания, продолжая отравлять жизнь окружающим.
Cookies