Дом № 19 на улице Коминтерна признали аварийным еще в 2008 году, однако расселять обитателей власти не торопятся. Туляки не увидели нового жилья ни через год, ни через два, ни в 2017 году по программе расселения. Сейчас в доме никто не живет: пожилые в ожидании новых «квадратных метров» успели скончаться, а их потомки – купить жилье в ипотеку. Однако здание еще стоит, а собственники не готовы сдаваться. Что не так с домом – выясняла «Тульская пресса».
Сергей Крюков приезжает в дом его детства редко, разве что почистить снег.
«Тут не живет давно никто, потому что жить здесь невозможно, сами посмотрите, — говорит он. — Печное отопление, ни воды, ни газа. Поэтому все давно уехали. Кто снял жилье, кто ипотеку взял. Но дом-то наш, он стоит, мы за ним смотрим. А то разломают или сожгут».
Его семья получила комнату здесь по распределению еще в 60-е. Площадь — всего 18 квадратных метров: в иных новостройках одни только гостиные имеют большую квадратуру. Родился и вырос Сергей именно тут. Дом был поделен на несколько семей, практически коммуналка, где общий только двор. Время шло, а дом пустел. Печки, по одной на каждую из квартир, потихоньку трескались. Проводка, которую латали кое-как, горела — в 2015-м и 2017-м. После последнего пожара свет в одной из квартир отключили по заявлению собственников: боялись, что бомжи залезут и спалят остатки.
«Такое уже было. Тут дверь сломали, тут тоже, — показывает мужчина. — Нам пришлось заколотить наглухо».
Хоть дом по всем признакам и выглядит как частный, на балансе он числится многоквартирным. Возможно, поддерживать дом в порядке стоило бы управляющей компании? Но нет, управляли домом жильцы своими силами: от них уже несколько лет, как все открестились. На память о былом внимании со стороны УК на доме осталась только табличка с названием организации.
Вопрос расселения особо заботит Антонину Терехину. Это она писала жалобы, ходила по инстанциям и смогла обратить внимание Бастрыкина на проблему.
На фото Антонина и ее супруг Сергей
Сергей Терехин, как и его сосед Сергей Крюков, тоже родился тут, в 19-м доме. Можно сказать, что он потомственный собственник: первыми на Коминтерна переехали еще его бабушка с дедушкой.
Об истории фамильного гнезда он знает немного, лишь то, что до революции тут жил некий дантист с семьей, а уже после жилье «уплотнили», выделив простым семьям квадратные метры.
Детство у Сергея на Коминтерна было веселым. Когда трамвайные пути на улице еще не проложили, то прямо под окнами проходили колонны первомайских парадов. А когда они появились, то одной из любимых детских забав у него было класть на рельсы монетки и смотреть, как они превращаются в «блинчики» под тяжестью составов.
Дом № 19 на Коминтерна помог Сергею обрести спутницу жизни: семья Антонины переехала туда в 1998 году. Свадьбу супруги справляли во дворе. Туда же спустя время из роддома привезли и первенца. Несмотря на то что семьи породнились, объединять квартиры родные супругов не стали. Антонина шутит: «Ну куда? Тут теща, а тут свекровь, куда всем вместе?»
«По документам дом был построен в 1917-м, но мы думаем, что он еще старше, правда выяснить насколько нам не удалось», – говорит Антонина, проведя нас в свою квартиру.
Старинная печь местами потрескалась. О первом хозяине напоминает лишь чугунная заслонка с двуглавым орлом на фронтоне. По словам женщины, именно печки держат весь дом на плаву. Рухнут они – рухнет и весь дом. Печи – не единственное, что в этом доме «дышит на ладан».
«Сразу посмотрите, какие полы? Все кривые. Что более или менее ровное – мы сами фанерой застилали, но и то, конечно, не помогло особо. Да и стены тоже все волнами пошли. Они деревянные: что фасад, что межкомнатные, — рассказывает Антонина и стучит по стене кулаком: — Там щели с палец появились, мы их пеной заделывали, чтобы воздух не гулял».
Добиться расселения женщина пытается почти 20 лет, хотя проблемы с ним появились еще раньше.
«Дом признали ветхим в 2001 году, а аварийным в 2008 году. Так что нас должны были расселить в 2017-м. И я очень удивилась, когда узнала, что дом снова признали ветхим и что расселение нам не полагается. В декабре того года звоню в КИЗО, мне там и сказали, что дом выведен из аварийного фонда на основании межведомственной комиссии».
Просьбу посмотреть документы с результатами комиссии в КИЗО, по словам Антонины, сначала отклонили. После все же выдали, однако качество ее проведения, говорит женщина, мягко говоря, оставляет желать лучшего. По бумагам выходило, что эксперты проверили совершенно другой дом и приложили пару фотографий нужного фасада. Состояние фундамента, стен и чердака никто не оценивал. Антонина добилась второй экспертизы, которая доказала, что дом действительно аварийный. Тут бы радоваться, только программа переселения уже закончилась, и их жилье туда уже не вошло.
«Нам предлагали маневренный фонд, но мы отказались, потому что все еще ждем постоянное жилье. И вот нас обещали расселить уже к 2026 году, а он наступил – и тишина. Тут люди уже поумирали в ожидании. Ни отопления, ни воды: мои родители в таких условиях жили. Почему они не могли тоже пожить в нормальных условиях с туалетом и ванной? Мне положена либо квартира той же площади, либо компенсация. У нас уже идет третье поколение, мне тоже есть кому это передать», — негодует женщина.
Отдельное недовольство – счета за коммунальные услуги. Семьям приходят квитки за электричество, за воду.
«Тут вода не подведена, вода в колонке за 100 метров, а счета по 6 000 рублей приходят. Это какая-то тайна, покрытая мраком: никто здесь не живет, никто тут не прописан, услугами никто не пользуется, мусор никто не вывозит. Когда у нас еще была УК, я к ним приходила и спрашивала, за что они начисляют деньги. Мне ответили: «За вентиляцию». А ничего, что у нас печка?» — рассказывает Антонина.
В ходе небольшой экскурсии по памятным для семьи Терехиных местам Сергей показал несколько покосившихся сарайчиков — их соседи и предки хранили там мелочь, а также дрова на зиму.
«Место-то тут золотое, — замечает он. — Центр, рядом больница. Кластер строят. Представляете, новый кластер, а рядом — наш дом? Как это будет выглядеть? Может, инвесторы ждут, когда дом сам рухнет или мы все вымрем. Тогда и землю за бесценок заберут…»
Антонина не сдается: «Посылают нас из одной инстанции в другую, как будто надеются, что нам надоест и мы «подарим» администрации землю. Нет, дарить мы ничего не собираемся. Меня интересует, на каком основании и для какой цели провели ту липовую экспертизу в 2017 году. Еще интересует, кто ее заказчик, а главное — почему 20 лет дом не могут расселить. Это же не хоромы — тут четыре семьи, примерно по 18—20 квадратных метров на каждого. Если с компенсацией, то это не такая большая сумма».
В последних числах января женщину снова ждет визит в администрацию и следственный комитет.
